
Фрэнк Герберт "Дюна". Книга первая. Раздел третий
Так говорила святая Алия-Нож: «Превелебна Мать должна сочетать соблазнительные козни куртизанки с величием нетронутой девы-богини, сохраняя эти свойства в напряжении столько, сколько могут выдержать силу ее молодости. Когда молодость и красота пройдет, она поймет, что место между ними, которое когда-то занимала и напряжение, стало источником хитрости и изобретательности» (Из пособия Муад'Діба, Семейные комментарии» принцессы Ірулан).
- Ну, Джесіко, что должен себе сказать? – спросила Превелебна Иметь.
Было близко к закату в замке Каладан в день великого испытания Пола. Две женщины были сами в утренней комнате Джессики, пока Пол ждал в соседней, звукоизолированной палате для сосредоточения.
Джессика стояла лицом к южных окон. Она видела и все еще не видела, как вечер сплачивал цвета на лугах и в реке. Она слышала и все еще не слышала вопрос Превелебної Матери.
Когда-то уже было такое большое испытание – много лет назад. Худенькая девочка с волосами коьору бронзы, тело которой терзали ветры полового созревания, вошла в кабинет Превелебної Матери Ґаюс Хелен Мохем, высочайшего проктора школы Бене Джесеріт на Валлахі IX. Джессика посмотрела на свою правую руку, сжала пальцы, вспоминая боль, ужас, злость.
- Бедный Пол, - прошептала она.
Я задала тебе вопрос, Джесіко! – голос старухи был раздражительным, требовательным.
- Что?... - Джессика оторвала свое внимание от прошлого, повернулась лицом к Превелебної Матери, которая сидела спиной к каменной стене между двумя окнами.
- Что вы хотите, чтобы я сказала?
- Что я хочу, чтобы ты сказала? Что я хочу, чтобы ты сказала?! – старческий голос имел в себе тон жесткой мимикрии.
- Что же, у меня сын! – вспыхнула Джессика. И она знала, что ее намеренно побуждают к этой злости.
- Тебе было сказано рожать Атрейдесам только дочерей.
- Для него это так много значило, - оправдывалась Джессика.
- И ты в своей гордости подумала, что сможешь принести Квізац Ґадераха!
Джессика подняла подбородок.
- Я почувствовала возможность.
- Ты думала только о желании иметь сына герцога, - огрызнулась старуха. – А его желания в этом случае не принимаются во внимание. Дочь Атрейдеса можно было бы выдать замуж за отпрыска Гарконенів и устранить несогласие между Домами. Ты безнадежно усложнила дела. Мы можем потерять сейчас оба родословные.
- Вы не непохибною, – сказала Джессика. Она храбро встретила устойчивый взгляд старческих глаз. Теперь старуха проворчала:
- Что сделано то сделано.
- Я поклялась никогда не сожалеть об этом решении, – сказала Джессика.
- Как благородно. – ґлузувала Превелебна Иметь. – Не жалеть. Увидим, когда будешь утікачкою, а за твою голову будет назначена цена, и каждая мужская рука обернется против тебя в поисках твоей жизни и жизни твоего сына.
Джессика побледнела.
- Альтернативы нет?
- Альтернативы? Воспитанница Бене Джесеріт это спрашивает?
- Я только спрашиваю, что вы с вашими высокими способностями видите в будущем?
- Я вижу в будущем то, что увидела в прошлом. Ты же хорошо знаешь всю сущность нашего дела, Джесіко. Раса знает свою собственную смертность и боятся стагнации своей наследственности. Это в кровотоке – страстное желание смешивать генетические штаммы без плана. Империя, компания ЧОАМ, все Большие Дома – они лишь частицы плавающих обломков на пути в наводнения.
- ЧОАМ, – проворчала Джессика. – Предполагаю, уже решено, как они переделят добычу на Аракісі.
- Что есть ЧОАМ, как не флюгер нашего времени, – сказала старуха. – Император и его друзья сейчас владеют 59,65% голосов в директорате ЧОАМ. Конечно же, они чувствуют запах наживы и, вероятно, как и другие будут чувствовать ту же наживу, численность голосование будет только расти. Вот такая модель истории, девочка.
- Это, конечно же, именно то, что мне нужно прямо сейчас, – сказала Джессика. – Обзор истории.
- Не шути, девочка. Ты же так же, как и я, знаешь, какие силы нас окружают. У нас треугольная цивилизация: семья императора балансирует против Федерации Великих Домов Земельного Совета, а между ними – Гильдия с ее чертовой монополией на межзвездные перевозки. В политике тренога конструкция – найнестабільніша из всех структур. Было бы очень плохо, если бы культура феодальной торговли не была такой сложной, что обернулось бы спиной к науке.
Джессика горько произнесла:
- Обломки на пути в наводнения. И эти обломки здесь: это – герцог Лето, это – его сын, а это...
- О, замолчи, девочка. Ты вошла сюда, прекрасно осознавая, каким тонким является край, по которому идешь.
- «Я – из Бене Джесеріт: существую только, чтобы служить», – процитировала Джессика.
- Правда, – сказала старуха. – И все, на что мы можем надеяться сейчас – это предотвратить поэтому, чтобы все это переросло в большой пожар, спасти в ключевых родословных, что сможем.
Джессика закрыла глаза, чувствуя, как слезы давят сквозь веки. Она сдержала внутреннюю дрожь, неровное дыхание, прерывистый пульс, потливость ладоней. Вскоре она сказала:
- Я заплачу за свою ошибку.
- И вместе с тобой заплатит твой сын.
- Я защищу его, как только смогу.
- Защищу, - ужалила старая. – Ты же хорошо знаешь эту слабость! Защити своего сына слишком сильно, Джесіко, и он не вырастет достаточно сильным, чтобы осуществить любую судьбу.
Джессика отвернулась, выглянула из окна в темноту, что собиралась воедино.
- Это действительно так ужасно, эта планета Аракіс?
- Довольно ужасно, но не все так ужасно. Там был Миссионер-Миротворец (Missionaria Protectiva). Он успокоил там все.
Превелебна Мать поднялась на ноги, расправила складки на одежде.
- Позови сюда парня. Я должен скоро уезжать.
- Можете уезжать?
Голос старой смягчился.
- Джесіко, девочка, если бы я могла стать на твое место и взять на себя твои страдания. Но каждый из нас должен идти своим путем.
- Я знаю.
- Ты так же дорога мне, как и мои собственные дочери, но я не могу позволить этому чувству вмешаться в обязанности.
- Понимаю... необходимость.
- То, что ты сделала, Джессика, и почему ты это сделала, нам обоим известно. Но доброта заставляет меня сказать, что есть маленький шанс, что твой парень будет долей Бене Джесеріт. Ты можешь надеяться, но только немного!
Джессика стряхнула слезы с уголков глаз. Это был сердитый жест.
- Вы заставляете меня чувствовать себя маленькой девочкой – снова декламировать свой первый урок.
Она выдавила из себя слова:
- «Человек не должен подчиняться животному».
Сухое рыдание сотрясало ее тело. Низким голосом она сказала:
- Я была такой одинокой.
- Это должно быть одним из испытаний, – сказала старуха. – Люди почти всегда одиноки. Сейчас вызови парня. У него был длинный, страшный день. Но он имеет время подумать и вспомнить, а я должен задать ему другие вопросы о его снах.
Джессика кивнула, пошла в палату сосредоточения, открыла ее.
- Поле, зайди, пожалуйста.
Пол появился намеренно медленно. Он уставился на свою мать, словно она была незнакомкой.
Настороженность стояла в его глазах, когда он взглянул на Превелебну Мать, но на этот раз он кивнул к ней. Кивнул, как к равной. Он слышал, как его мать закрыла за ним дверь.
- Молодой человек, - сказала старуха, - вернемся к теме снов.
- Что вы хотите?
- Тебе снятся сны каждую ночь?
- Нет снов, достойных того, чтобы их вспоминать. Я могу вспомнить каждый сон, но некоторые стоят того, чтобы их вспоминать, а некоторые нет.
- Как ты видишь разницу?
- Просто знаю.
Старуха бросила взгляд на Джессику, которая стояла за спиной Пола.
- Что тебе снилось прошлой ночью? Стоит вспомнить?
- Да. – Пол закрыл глаза. – Мне снилась пещера... и вода... и девушка там – очень худощавая с большими глазами. Ее глаза – сплошь голубые, в них нет белого. Я говорил с ней и рассказал ей о вас, о том, что виделся с Превелебною Матерью на Каладані.
Пол открыл глаза.
- А то, что ты рассказываешь той незнакомой девушке о встрече со мной произошло сегодня?
Пол подумал и сказал:
- Да. Я рассказал девушке, что вы пришли и положили на меня печать необычности.
- Печать необычности, - вздохнула старуха и, снова бросив короткий взгляд на Джессику, вернула свое внимание к полу.
- Скажи мне теперь правду, Пол. Тебе часто снятся сны о том, что происходит сразу после того, как они тебе приснились?
- Да. Мне и девушка и раньше снилась.
- О, ты ее знаешь?
- Я ее узнаю.
- Расскажи мне о ней.
Пол снова закрыл глаза.
- Мы в каком-то маленьком месте, расположенном в какой-то скалы. Уже почти ночь, но жарко, и я вижу клочки песка сквозь отверстия в скалах. Мы что-то ждем... ждем на встречу с какими-то людьми. А она напугана, но пытается скрыть это от меня, а я взволнован. И она говорит: «Расскажи мне о воде у тебя на родине, Усул».
Пол открыл глаза.
- Не странно ли это? Моя родина – Каладан. Я никогда даже не слышал о планете под названием Усул.
- Есть еще что-то в этом сне? – подталкивала его Джессика.
- Да. Но, возможно, она меня называет Усул, – сказал Пол. Я только об этом подумал.
Он снова закрыл глаза.
- Она просит рассказать ей о воду. И я беру ее руку и говорю: «Я расскажу тебе стихотворение». И я рассказываю ей стих, но имею объяснять некоторые слова – такие, как берег и прибой, морские водоросли и чайки.
- Какой стих? – спросила Превелебна Иметь.
Пол открыл глаза.
- И это просто одна из поэм Ґерні Геллека для печальных времен.
Джессика начала декламировать, стоя позади Пола:
- Я помню соленый дым.
Дым от огня, что на том берегу,
Где тени от сосен лежат невозмутимы,
И чайки сидят край зеленой суши.
Ветер пронесся соснами теми,
Тени в танке загойдались под ними,
Чайки мгновенно расправили крылья,
С криками в небо стремительно взлетели.
Я ветер услышал,
Он берегом нашим промчался,
А еще шум прибоя,
И видел огонь, как горел,
И пламенем водоросли занимал...
- Это он, - сказал Пол.
- Прощай, молодой человек. Я надеюсь, ты это сделаешь. Но, если нет, – ну, мы все же сумеем.
Она еще раз взглянула на Джессику. Проблеск понимания появился ...
Комментариев нет