МЫ И НАШИ РОДИТЕЛИ

Л. А.: На мой взгляд, это просто нормально. Ведь не заражает же сам себя человек туберкулезом, раком или чем-нибудь подобным. Ненормально другое: знать, что отрава, болезнь, и все-таки в себя ее силком впихи­вать, впихивать, до тех пор, пока она там внутри не вцепится во все пе­ченки и не сделает из человека гнилушку.

Думаю, пора от этой горькой темы вернуться к нашему празднику, тем более что на той стороне стола, где сидят под предводительством девочек все малыши, стало что-то подозрительно тихо. И кого-то уже не хватает. И какие-то странные переглядывания, и шепот, и шуршание под столом. Что такое? А-а-а, подарки – сейчас будут преподносить имениннику подарки. Кто может, покупает что-нибудь (но не как-нибудь), кто не может, делает подарок сам.

Б. П.: И здесь у нас есть свои традиции. Ведь как в дни рождения обычно бывает: все подарки, все внимание – новорожденному, а матери, главной виновнице торжества, выпадают в этот день одни хлопоты. Мы реши­ли, что это несправедливо, и наш именинник в свой день рождения сам пре­подносит маме подарок. Так повелось у нас уже давно, с тех самых пор, как первый сын был в состоянии подарить что-то сделанное им самим.

Кончается наш праздник на крылечке, иногда с фейерверками и бен­гальскими огнями. Мы провожаем гостей и кричим хором с порожка:

– До сви-да-ни-я!

О НАШИХ ОШИБКАХ (1988 г.)

Л. А.: Весной 1988 года к нам приехала из Гамбурга переводчица наших книг Марианна Вутеншен. Она уже бывала у нас раньше, и мы встретились как старые добрые знакомые, хотя, конечно, она приехала к нам не просто погостить. Читатели наших книг в ФРГ задавали много вопросов о том, как складывается наша жизнь дальше, как сказалось на судьбе детей все то, о чем мы писали. И вот, чтобы подробнее и точнее рассказать об этом, Мари­анна приехала к нам с магнитофоном. Разговоры иногда длились чуть не до утра. О чем только она и нас, и всех наших ребят не спрашивала! Один из вопросов звучал так: ЕСЛИ ВЫ БЫ НАЧАЛИ СВОЮ СЕМЕЙНУЮ ЖИЗНЬ СНАЧАЛА, КА­КИХ ОШИБОК ЗАХОТЕЛОСЬ БЫ ВАМ ИЗБЕЖАТЬ?

Вопрос попал, как говорится, в больную точку: я об этом много думала и раньше, даже записывала кое-что в свою “красную книжечку”. То, что я тогда ответила Марианне, перед вами. Это информация к размышлению, не больше. Но и не меньше! Думать тут действительно надо не только нам, но и всем, кто хочет у нас что-то перенять.

У нас получается так: Борис часто говорит, что я захожу с черной сто­роны, когда мы оцениваем то, что сделали. Но мы поставлены в такие усло­вия, когда должны все анализировать еще и потому, что мы несем это лю­дям. И когда я больше обращаю внимания на то, что у нас не выходит, Бо­рис воспринимает это как “заход с черной стороны” – и даже завел для ме­ня такую черную тетрадку, куда я писала всякие “черные” мысли, но еще подарил и красную тетрадку, чтобы я отмечала и какие-то светлые сторо­ны… Потом я поняла, что мы здесь, наверно, делим какие-то свои функ­ции. И это не без пользы получилось, потому что если бы я все время только поддерживала его, то мы бы унеслись в заоблачные дали и потеряли бы всякое представление о реальности, и мне волей-неволей пришлось за­нять такую позицию критика, хотя это очень тяжелая позиция, которая, ко­нечно, ведет к конфликтам. Пришлось идти на это, и не потому, что у меня вредный характер, а потому. что я просто чувствовала, что противовес должен быть. Увлечение увлечением, но мы обязаны видеть и негативные стороны, иначе очень сложно сориентироваться. И вот после какого-то на­шего спора я записала такую вещь.

1. Первое, что мы сделали нехорошим, это сосредоточенность наша на детях. У какого-то автора я встретила такой термин – “любование детством”, поняла: это и про нас. Дети стали главным в нашей жизни; не детство как таковое, не изучение детей – это попозже было, хотя почти одновременно. Одно дело, когда люди изучают все, что связано с воспита­нием, а другое дело, когда эти, конкретные люди, которые у тебя во влас­ти, то есть собственные дети, стали как бы главным сосредоточием нашей жизни. Это было гипертрофированно, и это было нехорошо – в первую оче­редь для ребят.

Хорошо, что мы опомнились… Кстати, помог мне не ум понять это – ума бы, может, и не хватило, но я почувствовала, когда ребятишки – маленькие совсем! – начали себя подавать, себя показывать, изображать, хитрить, подлаживаться… и так далее. Вот я и почувствовала, что мы что-то дела­ем не то. А осмысление этого пришло гораздо позже, когда я поняла, что взрослые не должны ходить вокруг детей хороводом, особенно в семье, не должны отдавать свою жизнь детям буквально на растерзание.

Это была одна из очень серьезных ошибок. Мы ее выправляли в течение всей жизни. По-моему, выправили в основном. С внуками я этого уже не до­пущу. Бабушкой я не принадлежу внукам своим – они будут ко мне лезть, но я себя не отдам им в распоряжение, не потому, что мне себя жалко, а по­тому, что я знаю, чем это грозит. Есть такая легенда. Сын вырос у матери один, влюбился в девушку, а девушка ему говорит: “Я буду твоя, если ты принесешь мне сердце матери” – только так. И он таки вынул сердце у ма­тери, несет его своей жестокой красавице, а у порога ее дома спотыкается и роняет сердце. И слышит: “Не ушибся ли ты, сынок?” – это говорит ему материнское сердце. Вот такая легенда. Воспринимается она по-разному. И мной лично она воспринималась как апофеоз материнской любви: вот ведь – мать о себе не думает даже в такие моменты. И только сравнительно недав­но, года два-три назад, я поняла трагический смысл этой притчи, который обычно так не воспринимается людьми: ведь такая мать только такого сына и могла вырастить, способного ради своего удовольствия на чудовищное злодейство. То есть получается все шиворот-навыворот. Выходит, нельзя себя в жертву приносить, а мы это хоть отчасти, но сделали.

2. Вторая наша ошибка, впрочем, не столько вина, сколько беда наша – от собственного бескультурья, непонимания, неразвитости какой-то, – мы перепутали в чем-то существенном свои роли, функции мужчины и женщины в семье. И от этого было много бед. Даже наблюдая нас, вы видите, что мне пришлось лидерствовать, а этого нельзя допускать в семье, лидером должен быть мужчина. Б. П. – лидер в определенных сферах своей жизни, своей де­ятельности, а вот решения по семейным делам чаще, к сожалению, пришлось принимать мне. Вот школа, допустим, в основном на меня легла – многое пришлось решать твердо, бескомпромиссно, что противопоказано женщине. А у меня и так характер был мальчишеский, потому что я среди мальчишек росла, и женского – не деятельного, а воспринимающего – во мне было очень мало; меня материнство спасло как женщину! Даже ум у меня ближе к мужскому – логическому, нежели к женскому – интуитивному. От этого я очень страдаю – боюсь, что передала это своим дочерям, что это помешает им в семейной жизни. Понимаю, что идет вообще глобальный процесс – ому­жичивание женщин, феминизация мужчин, и процесс этот очень больно ударя­ет по всем семьям. Если бы начинать сначала, то я попыталась бы проти­востоять этой напасти, как-то откорректировать отношения, кое-что отла­дить, кое-где самой на второй план встать, как-то стимулировать ведущее положение и ответственность мужчины в семье. Жаль, что у меня не хватило для этого ни интуиции, ни сердца, ни ума. Теперь я расхлебываю.
3. Очень серьезную ошибку мы допустили и в том, что серьезные вещи, серьезную жизнь подменяли игрой. К счастью, у нас сама по себе жизнь бы­ла нелегка: и неблагоустроенный быт, и постоянные материальные труднос­ти, и вечный цейтнот – они нас заставляли решать проблемы всерьез. Если бы нам дали в то время какую-то дотацию, свалилась бы на нас, например, большая премия – я думаю, что мы здесь напутали бы хуже и больше.

Вот зайдите к нам в мастерскую – она же не Мастерская. Я в таких слу­чаях вспоминаю верстак и рабочий стол своего отца (он был мастер на все руки) или рабочий уголок своего двоюродного брата, который он сделал в своей квартире, в крохотном помещении. Так это же Мастерская! Там что инструмент, что место для инструмента – место для работы! Там делают де­ло – сразу видно. А у нас… Борис Павлович сделал грандиозное дело, дав ребятам настоящие инструменты в руки, научив их работать, я ему благо­дарна буду, что называется, до конца своих дней. У наших ребят умелые руки, но эти умелые руки не реализовались в деле серьезном.