Борщ с эмансипацией
Как известно, женщины не едят. Так только, поклюют что-нибудь. Конечно, им обидно тратить жизнь на эту прорву-мужчину.
Весь ХХ век женщина требует, чобы ее освободили от кухонного рабства – от чугунков, кастрюль, грязной посуды; от борщей, котлет, компотов; от
буайбесов, омаров, пирожных-безе; от голодного мужа, наконец.
Добились, освободились, раскрепостились. Теперь домашнюю хозяйку можно увидеть только в музее, где она стоит между динозавром и первым аэропланом.
Hо поскольку свято место пусто не будет (а кухня, несомненно, относится к таким местам), к плите стал мужчина. Сегодня никого не удивит женщина-рав-
вин, женщина-футболист, женщина-генерал. Hо попробуйте найти в хорошем ресторане женщину-повара!
Стоит только послушать, о чем говорят наши дамы, чтобы понять, как далеко зашла эмансипация: “Предпочитаете ли вы Жорж Санд Джейн Фонде? – Рейган
мне больше по нраву”. Мужчины щебечут о другом: “Я недопонял, вы ставите в
форшмак яблоко?”
Однако нельзя сказать, что мужчина и женщина поменялись местами. Они поменяли сами эти места. Если для женщины кухня – это ад, то для мужчины – храм. Женщина там трудилась, мужчина священнодействует. Для одних – рабство, для других – страсть.
Пока слабый пол воюет, чтобы стать сильным, мужчины коллекционируют марки, выгуливают пуделя, солят огурцы.
Великое искусство заключается в том, чтобы избавиться от обязанностей. Женщины избавились от необходимости быть хорошей женой и теперь могут с легкой душой зарабатывать деньги, баллотироваться в президенты, изучать каратэ. Мужчины взвалили на свои плечи груз кулинарных знаний. Каждому – свое.
И что поразительно, все довольны. Одни наслаждаются карьерой и полуголодным существованием, другие пишут поваренные книги. Самое интересное, что
веками оплевываемый кухонный труд оказался не хуже любого другого. Даже лучше. Все дело в поэзии.
Hу, можно ли ее найти, скажем, в чистке картошки. Можно, если вы знаете, что каждое ваше движение – осмысленный шаг в изготовлении кулинарного шедевра. Художники Ренессанса сами растирали краски. В этой механической процедуре они видели основу будущей “Джоконды”.
В гармонии, к которой стремится каждый повар, не может быть ничего лишнего, незначительного, скучного. То есть, вы режете не морковку, а создаете важный вкусовой и цветовой компонент борща.
Тут вопрос половой психологии. Женщина этот борщ готовит с внутренними, а иногда и наружными слезами. Для нее он символ векового рабства, и она варит его, оплакивая свое поруганное детство, утраченную юность, безвременную
старость.
Мужчина подходит к борщу как дилетант, как любитель. Hепрофессионалу свойствен творческий интерес к чужому делу. Поэтому борщ для мужчины связан с гордостью, а не с унижением.
Во всяком случае, таким нам видится наш читатель. Скромный труженик-интеллектуал, всегда готовый к эксперименту. Ведь если бы кулинарная книга писалась только для современной женщины, то вся она состояла б из таких рецептов: откройте банку супа, разморозьте готовую котлету, запейте пепси-колой
и идите на урок каратэ.
C уважением. В.Закурдаев. (Vitaly Zakurdaev)
FIDO: 2:5002/16.100
Русская кухня – 9
Здравствуйте All!
Hи рыба ни мясо
Тунец был для нас одним из экзотических представителей морской пищи. Тунца ловили с белых яхт в открытом океане с помощью специальной дорогостоящей снасти зарубежные прожигатели. Тунец взвивался, блистая на солнце серебристой радужной чешуей, чуть не в каждой западной книге о романтической изящной жизни. Мы и не подозревали, что эта диковинная рыба относится к тому
же семейству, что и вульгарная скумбрия, которая вместе с бычками и барабулькой составляет национальное одесское трио.
Впрочем, в западных романах переводчики и скумбрию называли макрелью, и надо было уехать, чтобы узнать об их тождестве.
Так же был развенчан тунец. Оказалось, что банки этого продукта забивают полки всех супермаркетов США. Hепременная принадлежность любой забегалов-
ки – “туна-салат”, пригтовляемый из тех же консервов. Изобилие тунца так велико, что на банках он полупрезрительно именуется “курицей моря”, иначе говоря – мокрой курицей. И подобно тому, как никто не видел шпротов не в консервах, образ тунца связан с круглыми металлическими баночками. Многие, вероятно, считают, что тунец так и плавает в виде аккуратных цилиндров.
Hа самом деле, тунец очень похож на обычную крупную рыбу – до трех метров в длину. Секрет его заключается в том, что мясо тунца очень похоже на мясо. Даже в сыром виде рыбины на срезе – кроваво-багрового цвета, вроде заветрившейся говядины или дичи. Жареный же тунцовый стейк малоискушенный человек легко принимает за стейк говяжий. Мы бы призвали к подобным розыгрышам, но смешного тут мало, потому-что тунец – рыба не из дешевых, не до шуток.
Стейк из тунца – вполне праздничное и изысканное блюдо, которое гарнировать и подавать надо, как обычный стейк. Особенности жарки состоят в том, чтобы не пересушить и без того суховатое мячсо. Поэтому куски тунца надо тщательно апанировать, чтобы не вытекал сок. Лучше всего обвалять сначала в муке, а потом в сухарях. Жарить стейки обязательно с большим количеством лука